Алексей Антяскин (aniskin1968) wrote,
Алексей Антяскин
aniskin1968

"Начало"

Автор: roizman.
Юле было двенадцать лет. Она украла жвачку в киоске. Ее поймали, родителей оштрафовали, а Юлю поставили на учет в детскую комнату милиции. Потом она исправилась. Хорошо училась, окончила институт, устроилась на работу, хорошо себя зарекомендовала и пошла на повышение.
Но неожиданно вмешалась служба безопасности, и повышение зарубили.
Выяснилось, что она привлекалась и до сих пор состоит на учете.
Ей было очень обидно. Мало того, что карьера не сложилась, еще и все об этом узнали. А ведь десять лет уже прошло.
И она мне говорит:
- Ну, посмотрите какая несправедливость. Я понимаю, что это самое начало моей жизни, и такой позор, я даже не знаю, как дальше жить. Такой стыд, такая неудача, и в самом начале.
- Слушай, я тебе расскажу: В 1942 году на Южном фронте было очень тяжело, прибыло пополнение.
И в первом же бою один восемнадцатилетний вдруг бросил оружие, заткнул уши и побежал, куда глаза глядят.
Его еле поймали, и военный трибунал приговорил его к расстрелу.
Его должны были расстрелять перед строем, но обстановка была очень тревожная,
поэтому его вывели несколько человек – прокурор, начальник дивизионного СМЕРШа,
представитель военного трибунала дивизии и врач.
Поставили на краю воронки, выстрелили вы него несколько раз,
и когда он упал, врач зафиксировал смерть. Его столкнули в воронку и сапогами нагребли земли. Как-то закидали и ушли.
Через некоторое время солдатик ожил, сумел откопаться и пополз в расположение части.
И на пути его оказалась землянка прокурора, и он туда скатился. Представляете, сидит такой прокурор
и с чувством выполненного долга кушает тушенку, и вдруг на пороге возникает окровавленный покойник,
которого он только что едва ли не собственными руками расстрелял и собственными ногами похоронил!!!...
Вой, конечно, крики, набежали все. Солдатика давай перевязывать. Все-таки ребенок совсем, 18 лет.
Что делать никто не знает, а добить никто не берется. Доложили председателю трибунала фронта Матулевичу.
И тот распорядился: «Ввиду исключительности обстоятельств заменить расстрел сроком заключения, а всех исполнителей расстрела ввиду нарушений приказа и преступной халатности разжаловать и направить в штрафной батальон».
Что и было исполнено. И никого из них не осталось в живых, потому что разжалованные штабные, как правило, погибали в первом же бою.
А бойца, когда немножко подштопали и подлечили в госпитале, в связи с нецелесообразностью
и видимо невозможностью отправления в тыл, также определили в штрафбат и отправили на передовую,
где он принимал участие в самых жестоких боях, был ранен, выжил, вернулся в строй и дошел до Берлина.
У него была медаль «За отвагу», «За боевые заслуги» и «Орден Боевого Красного Знамени».
К концу войны у него уже выросли усы. И он всегда удивлялся тому, что его жизнь началась лишь с того момента,
когда его расстреляли и закопали. Через шестьдесят лет в родной деревне его именем назвали улицу.

Tags: взято у Ройзмана
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments